ДУРДОМ НЕСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА

текст: андрей васильев рисунки: александр ширнин

Шеф-редактор ИД «Коммерсантъ» Андрей Васильев в этом номере выступает как один из создателей агитбригады «ГАРиК» (родилась перед 50-летним юбилеем Гарика Сукачева и прекратила свое существование сразу после). Этим и интересен.

Стихи. Исполняются на мотив «А за окошком месяц май».

Влихоймоментсвоеплечо
Ты друзьяааам падставляааал.
Признайсягариксукачев:
Ты берешь черный нал.

Маразм, конечно. Но и повод маразматический: Гарику Сукачеву исполнился полтинник. И он к этому событию, во-первых, завязал, во-вторых, приурочил закрытую премьеру (открытая будет в марте) своего третьего по счету фильма «Дом солнца» про свою якобы хипповую юность. Поэтому колонка будет доброй.

Хотя насчет хипповой юности у меня есть подозрения. Думаю, гариковскую компанию с центровым пиплом 70-х связывало в основном то, что они из своего Тушина нет-нет да наезжали на Стрит (ул. Горького) отмудохать волосатых. У нас на Квадрате (скверик за лошадью Ю. Долгорукого) эти творческие встречи анонсировались так: «Кипа´ем! Урла на Пушке из метро вывалила». Что, может, и пошло фильму на пользу. Вроде как акт раскаяния. Он же добрый, Горыныч. И — опять же цитирую взрослых центровых — «сентиментальный, как вся урла».

Под таким девизом и прошло чествование. Естественно, в ностальгическом к/т «Пионер». Естественно, при полном наборе героев рок-н-ролла, приковылявших из домов престарелых. То есть все свои: моя мама Светлана Викторовна, 1930 г.р., и то Гарика лет двенадцать знает. Ну и повесточка дня соответствующая: лекция о международном положении (докладчик И. Охлобыстин), х/ф из жизни трудных подростков, концерт художественной самодеятельности, конкурс молодежных ВИА, работает буфет. Несмотря на последний пункт программы, никто толком не нажрался — возраст. Даже преподобный И. Охлобыстин.

Его лекция, кстати, прошла «в формате». Забрался на непонятно где найденную дремучую трибуну и нагнал пурги. Запомнился лишь рефрен: «Таких только в Тушино делают. На ливерной колбасе выращивают». Это касалось и Обамы, и Медведева, и Чавеса, и Горыныча — в общем, всего международного положения. Поэтому давайте уж о фильме.

Но чуть позже. Я же не случайно начал с поэзии. Это был отрывок из программы нашей агитбригады «ГАРиК». Расшифровывается как Государственный Академический Рок и Кантри. Состав звездный: руководитель Михаил Ефремов, директор одноименного музея Никита Владимирович Высоцкий (вокал), звезда фильма «12» Леха Горбунов (гитара, вокал), киноколумнист «РП» Андрей Васильев (речитатив, перкуссии), звезда трех поколений молодежи Дмитрий Харатьян (гитара, вокал). Ну и Миша Горевой на бэк-вокале. Про него надо, конечно, отдельно рассказать. К делу не относится, но поучительно.
Миша снялся в позапрошлом Джеймсе Бонде, играл обязательного для этого сериала подонка из экзотических для Британии нацменьшинств. Мише выпало играть русского подонка. Сыграл. Поднял денег. Привез две не новые, но приличные тачки. Думал жену обрадовать. А жена к его приезду как раз ушла на фиг к Орлуше. Но это еще полбеды. Беда пришла вместе с небольшим московским ураганом, повалившим во дворе у Горевого всего одно дерево. Аккурат на его две машины. Там, главное, много машин стояло — в том числе и женина. Я же говорю: Горевой.

Тем не менее, — а это уже непосредственно относится к делу — рокеры не умирают. Они выступают в агитбригаде «ГАРиК».

Я вот сочинил к дате нежную песню Окуджавы.

Тушино плачет — Гарик улетел./Все охуевают, а Гарик поет./Оленька (это жена. — А.В.) плачет — Гарик развязал./Все ему наливают, а Гарик поет./В «Маяке» плачут — Гарик завязал./Все там выпивают, а Гарик поет./Плачет «Бригада» — мало пожила./А Гарик не плачет, а он…

Тут зал, конечно, замирает: неужели споют «голубой». Но Ефремов, выдержав звенящую паузу, укоризненно кричит:
— Горевой!

И Горевой как бы вздрагивает:
— А чё? А он режиссер.

И тут, под одобрительный гул рок-ветеранов, мы врубаем:
Эй, режиссер, заморачивай бошки!/Зритель не фраер, ему все равно./Если ему Сукачев свет в окошке,/То можно впарить любое…

А припев вообще пошел на ура:
Каннская лестница.
Ты-ды-ды-ды (две гитары и перкуссии. — А.В.)
Не продерись.
Ты-ды-ды-ды (две гитары и перкуссии, причем одна уже сломана)
Хрен кто поместится.
Только держись.
Заморачивай бошки!

Я же говорю — маразм. А что делать: именинник заказал художественную самодеятельность — кто еще ему ее сбацает? Причем сидели, сочиняли как подорванные, потом репетировали, потом еще в зале прогон… Перед женами как неудобно было! А в зале — ничего, даже Макаревич ржал. Это только у Горыныча так все душевно получается, с его урловой непосредственностью. В самом деле, таких только в Тушино делают, на ливерной колбасе. Неслучайно мы в речевке (у нас и речевки были, а как же!) на него реально наехали:

Игорь Иваныч Сукачев, (Высоцкий)
Ответь нам на один вопрос. (Колумнист «РП»)
Но откровенно, старичок. (Ефремов)
Тебе действительно полтос? (Все вместе)

А потом Гарик взял микрофон, извинился, что хоть и не собирался ничего говорить, но все-таки толкнет речугу:
— Пацаны. Тут чужих-то нет. Но даже те, с которыми мы по пять лет не видимся… Пацаны. Если бы не вы, не каждый из вас, я бы никогда не был тем, кто я есть.

Ну а потом начались ВИА. Лица стерты, краски тусклы. Тут тебе и Макар, и Маргулис, и Мазай, и Галанин, и Чайфы… Ничего, нормально: чужих-то действительно не было. И уже моя мама, 1930 г.р., орет: «Бабушкудаваааай!» А какая тут бабушка, если Гарик довольный ходит по фойе и про петь-плясать давно забыл.

— Гарик, — подошел я к юбиляру, — ты чё, офигел? Хоть одну песню спой, перед людьми же неудобно.

— Ой, ебть! — встрепенулся ветеран. — А какую спеть?

Ну грянул, конечно: «Я люблю тебя Мааасква. Я твой пьяаааный ребеооонок. Я тобою рожден. Я с тобою помру».

Но это все после фильма было. После антракта с буфетом. А прямо перед антрактом из зала вылетел мой друг, из бывших, но до сих пор волосатый. Он не плакал почти, но я впервые за пять лет пожалел, что он завязал. У него сын семнадцатилетний недавно по таким же примерно хипповым заморочкам с шестого этажа улетел.

— Чувак, — говорю, — тебе все равно надо было посмотреть. Правда же?

— Правда, чувак.

Так что про «Дом солнца» я рассказывать не буду. В марте посмотрите. Кто хиппует, как говорится, тот поймет.

Хотя центровые так не говорили. Скорее тушинские.