   ОТДУШИНА
текст: игорь мартынов В интродукции к главной теме номера — душе, которая, впрочем, возникла с первых страниц журнала, Игорь Мартынов внесет, насколько это возможно, ясность, почему тема могла возникнуть только в зимнем номере «РП». А потом растолкует, какие такие особенности «Русского пионера» позволяют его авторам рассуждать на эту тему и квалифицированно, и бесстрашно. «Cнег идет» — уж сколько зим мы не могли себе позволить эту фразу, но в 20/10 повалило, занесло, стирая грани, отменяя рейсы. Или это реакция сверху на угрозу отважного мэра — отменить снегопад с помощью спецавиации… Самолеты просто не пустили в небо!
Снег идет — мы давно нуждались в его портняжной хватке, чтобы заштопать наглядность, чтоб кое-как задрапировать зияющий ландшафт. Теперь, когда пейзажи подобрели, когда белым-бело и шито-крыто — можно снова подумать о вечном, смиренно двигаясь на пешеходных скоростях — негры на плантациях зимы с хлопком на спинах.
Снег — как наглядная форма души, плащаница с едва уловимыми контурами — та же расплывчатость, неочевидность, поэтический флер. Физик Поль Дирак сформулировал: «Наука говорит понятно о неизвестных вещах, поэзия же все делает наоборот!»
Душа — это заумь, ее выход — когда аргументы исчерпаны, схемы бессильны, формул нет.
В заснеженные дни всем новостям предпочитается какой-нибудь Гомер с его чудесной аномалией: бывает, на кратком прогоне одного гекзаметра убьют трех-четырех героев, а бывает, одинокое копье летит себе через целую песнь и не падает, и нету дел важнее, чем следить за траекторией, отключившись от биржи, от Форекса:
«Диамед, мощно сотрясши, послал длиннотенную пику.
И улучил, без ошибки уметил в главу Приамида,
В верх коневласого шлема; но медь отскочила от меди:
К белому телу коснуться шелом возбранил дыроокий,
Крепкий, тройной, на защиту герою дарованный Фебом…
Наш «Пионер» и раньше избегал конкретики, опираясь на смутность догадок, на поэтическую вольность. Конечно, рано или поздно должны мы были взяться за самую неуловимую тему — за душу. Тем более — под прикрытием таких снегов. Душа возникает в этом номере то там, то сям, спонтанно и немотивированно — но это и есть ее специфика.
Мы шли к теме долго, заслужили, выстрадали: наши лучшие авторы никогда не страдали четкой дикцией, не всегда были разборчивы — случайные связи… туманная речь… шугались, нарываясь на здравый смысл… Иные тексты совсем ни к селу ни к городу, полная бестолочь — но так и было задумано! Дать народам, читателям волю, чтоб сами добрали, дотянули, где чего не хватает, достроили. Ведь подчас с пустого междометия, с одной метафоры — так зажируешь, разживешься, что никакой аналитический доклад не нужен! Просто повторяешь бессмысленную фразу — «хух или не хух, хух ли — не хух ли»1 — и теплеет внутренне и оживает то, чему другого пока имени не подобрали.
Конечно, проще без души, и все уже готово к ее отсутствию.
Мир ходит сплошь и рядом по исправленным маршрутам, от от — и до, как ткацкий шпиндель или кулачковый вал, все расписано на сто ходов вперед, здесь будет город-сад, а здесь засада… Откуда-то со стороны варягов рекомендуется выражаться точно, с питерской выправкой. Словарь определился, устаканился — лавина слов сошла… Проходные дворы, темные лестницы и запасные выходы вот-вот упразднят — чтобы не шастали с тарарайками наперевес!
Не надо песен — все споет центральный репродуктор! Опрятно, четко, в светлом пиджаке. Про войну, про мир, в положенных пропорциях, согласно разнарядке.
Как прекрасен этот мир, посмотри: с проштемпелеванными соснами… где дятлы на микропроцессорах, мобильно управляемые мураши и безлимитные кукушки, по выгоднейшему тарифу «Куку Forever» — хоть ухо зажимай, чтобы не стать бессмертным… И с небес Его Всевидящее Око наводит беспощадный зум: уж не отвертишься, не увернешься… Грядет победный урожай алмазов, нефти, лапши «Доширак»… В каждом барреле солнце! Нас всех посчитали, то есть оцифровали. Прощай, кустарная аналоговая эра! Жизнь встала на поток, не требует усилий, в финале издавая экологически безвредный пук.
Все антиподы отменяются, качелям хватит одной стороны — чтоб не мутить вестибуляр. Земля припала на единый полюс, он тебе и юг, и север, и Титикака, и Поопо.
И от этой тотальной оцифровки, от мертвящей предсказуемости — кто же спасет, кто избавит? Не тот, кто против, такого проще легкого прибрать к ногтю. Но, может, тот, кто шепелявит, да так что слов не разберешь, чего сказать хотел, приходится на всякий случай напрягаться, вслушиваться — хуже всего, по мере вслушивания вдруг образы какие-то мерещатся, бурлит фантазия и дым коромыслом. «Я иду дышу, я иду дышу, я иду ды… постепенно начинают образовываться ходы…»2. Какие ходы, куда? А ну как нарвется клювом на очерченный рубеж, как Буратино на очаг — а там картонка, и ищи-свищи! И в брешь хлынет, рванет душа. И весь Ordnung3 насмарку!
Всякое бывает. Бывает даже, что зимою снег идет.
1 из песни Леонида Федорова
2 из стихотворения Дмитрия Озерского
3 порядок, нем.
|
