ДЕНЬ ХУБИЛГАНА

текст: андрей штефан фото: андрей штефан

Выдающийся путешественник, автор «Русского пионера» Андрей Штефан отправляется со своими соратниками в Гималаи, чтобы отпраздновать день рожденья в компании мертвецов-хубилганов. По дороге путешественники преодолевают горные перевалы, каменные пустыни, блуждают в конопляном лесу, отчего день рожденья превращается в незабываемую феерию.

Я бродил по узким улицам Мэйн Базара¹ в сопровождении подростка, который называл себя Ганеша². И действительно он чем-то напоминал слона. У него были большие уши, похожие на листья квашеной капусты, и сизый нос. Мой проводник прокладывал мне путь, услужливо расталкивая священных коров, задумчиво жевавших целлофановые пакеты подле смердящих помоек, которые тут на каждом шагу. Влажный раскаленный воздух обнимал город липкими щупальцами. В этой общественной бане парились тысячи людей, коров, ослов и плешивых собак. У моего проводника на носу висела мутная капля. Мы битый час бродили в поисках шалмана, где остановились мои друзья. Ганеша то и дело трубно, подобно слону, выкрикивал имена моих друзей, непривычные для слуха индуса. Я доверил ему это дело, ибо сам был пьян и не имел желания надрывать глотку.

Свистнув Ганешу, я отправил его за очередной порцией «Олд Монка»³, а сам продолжил движение по лабиринту узких улочек. Я был совершенно спокоен, ибо потеряться в Дели, который много лет служил мне шлюзовой камерой для путешествия в сказку полуострова Индостан, было совершенно антикармично.

Я замешкался, пытаясь отобрать у пегого ишака мой пакет с нехитрым скарбом, но ишак крепко вцепился в него зубами. Я стукнул его по носу, выругался по-русски, и будто от магического слова рядом со мной распахнулась дверь и на улицу шагнули Прохор, Лаврентий и прекрасная Шошана. Я бросился обнимать друзей. Тут и Ганеша подоспел с бутылками индийского пойла.

Рядом в заброшенном парке нас ожидал старенький колониальный автобус. Нам предстояло долгое путешествие. Самой высокогорной дорогой мира, минуя резиденцию Далай-ламы в Дхарамсале, через конопляное царство Манали — в нетронутый китайскими хунвейбинами Ладак.

Мы опоздали на полчаса. На месте шофера сидели пятеро индусов и все вместе держались за руль. Пьяный в стельку немецкий турист совал обезьяне обгрызенную шоколадку, а его не более трезвый товарищ корчился в конвульсиях фотографа, ползая с камерой по земле. Стая обезьян на дереве с интересом наблюдала происходящее.

Еще спустя полчаса явился водитель и, растолкав помощников, водрузил свое могучее тело на место за рулем. Автобус отрыгнул черный выхлоп, и пассажиры стали занимать места. Ганеша, размазывая по щекам слезы, обнимал нас по очереди.

Мы покинули раскаленную землю столицы и двинулись к прохладным отрогам Каракорума⁴.

Черный полог ночи рухнул, укутав своим колючим покрывалом пассажиров автобуса. Я провалился в омут пограничного состояния между сном и явью.

Вдруг наша колымага резко свернула на обочину и встала. Мы с Шошей ударились лбами, отчего расхохотались и, переступая через баулы и спящих в проходах аборигенов, выбрались на воздух.
У нашего транспорта прохудился бензобак, топливо тоненькой струйкой сочилось на дорогу. Немецкий турист собрался закурить, он чиркал спичкой пытаясь поджечь сигарету. Мы отобрали у него спички, а тем временем водитель, замазав брешь в бензобаке глиной, включил зажигание.

Каким-то чудом мы добрались до Дхарамсалы. Бешеная жара уступила место приятной прохладе. На ограде, опоясывающей резиденцию Далай-ламы, спаривались две обезьяны. Оставив щелкавших фотоаппаратами немцев, наша компания двинулась искать транспорт до Манали.

Пробуксовывая на крутых склонах, маленький автобус увозил нас все выше в горы. За окнами плыли могучие ели, монахи в желтых одеждах спешили на утреннюю молитву. Внизу остались фиолетовые квадраты полей и похожие на перевернутые баркасы красные крыши буддийских храмов. Огромные горные псы рыча преследовали автобус, передовая нас по эстафете от одной деревни к другой. Конечным пунктом нашего путешествия был город Лех. Мы хотели проникнуть ночью в тамошний необитаемый королевский дворец. А также отпраздновать наш общий день рождения, пригласив на торжество бессмертных хубилганов⁵.

Выбрав живописное жилище, с крыши которого открывался умопомрачительный вид на вершины гор, плавающих в супе густого тумана, мы кинули рюкзаки и скатились к оранжевым скалам горной реки. Протиснувшись сквозь толпу одетых в рубище пилигримов, мы перешли реку и оказались на противоположном берегу. Нас заинтересовала стена бамбука, карабкающаяся салатовыми волнами к вершине соседней горы. При ближайшем рассмотрении это оказался вовсе не бамбук. Мы стояли на опушке огромного конопляного леса. Мощные стволы конопли уносили свои налитые маслом шишки на огромную высоту. Шошана сплела себе конопляный венок. Прохор вырезал курительную трубку из полого ствола. Лаврентий расковырял нору в корнях и извлек оттуда странный предмет, напоминающий череп кошки.

Ночью, следуя движению теплых масс воздуха, мы вышли к храму Хаумбы. Нам было жутко в чертогах инкарнации богини Кали, сестры ужасного демона Хадимб. Вокруг ни души. Могучие деревья деодорам протыкали своими телами быстро бегущие над головой фиолетовые тучи. В складках коры ворочались черными маслинами огромные жужелицы. Нам преградил дорогу треснувший пополам жернов. Это был жертвенный камень, его окружали измазанные засохшей кровью столбы, увенчанные черепами животных, в черные глазницы которых были вставлены оплывшие свечи. С небес струился голубой свет. Мы притихли, боясь разбудить спящее неизвестное.

Утром мы погрузили свои пожитки в видавший виды джип и покинули это зачарованное место. Сосновые леса и радостные лужайки, гордые олени и порхающие бабочки, полуголые дети, шлепающие по теплым лужам, конопляные изгороди, разноцветные бумажные змеи в небесах вскоре закончились. Пейзаж вокруг стал серым и однообразным, погода испортилась — пошел колючий снег.

Надсадно рыча, наш джип покорил первый перевал, и мы очутились в странном месте, которое называлось Мархи. На дороге, словно упавшие на спину жуки, валялись кверху колесами две фуры. Валялись давно — они были плотно испещрены символами всех мировых религий. Крест с полумесяцем, звезда Давида, загадочные мантры, языческие знаки.

Внизу в долине опять светило солнце, на зеленых лугах паслись стада, на берегу горной речки веселые старушки стирали белье. Мы, разогнавшись с горки, вклинились в военный эскорт. В центре, посреди скрежета цвета хаки, ехал голубой «Кадиллак» с открытым верхом. В нем сидел очень важный господин — в золотых позументах, белых перчатках, с усиками а-ля Болливуд. Явно генерал. Некоторое время, пытаясь обогнать колонну, мы ехали рядом с ним. Наша очаровательная Шошана сверлила взглядом генерала, и он краснел словно помидор. Затем, улучив момент, наш водитель дал газу, Шошана помахала генералу пальчиками, и тот покраснел еще более.

Картинки уносились прочь, оставляя легкий след в нашей памяти. Мосты, неловко переброшенные через бездну угрюмых ущелий, пулеметчики в коконах из набитых песком мешков, стада кротких дзо6.
Ночь застала нас на высоте четырех тысяч метров. Навалилась горная болезнь. Даже чудный «Олд Монк» отказывался лезть в горло. Я брел по пояс в траве, потом сполз по холму на спине и застыл без движения. На грудь давил молот бездны. Звезды отклеивались от черного свода и сыпались вниз, разбиваясь о горизонт.

Всю ночь я сражался с духом высокогорья, почти не сомкнув глаз, но с рассветом очнулся победителем.
Теперь мы двигались к самой высокой точке нашего маршрута — перевалу Тагланг Ла. 5328 метров над уровнем моря.

Пейзаж стал абсолютно марсианским. Красная земля была уделана кратерами, в некоторых местах стенки цирков рухнули, обнажив лазурное нутро. Мы долго ехали вдоль плоской стены провала, ведущего в бездну, откуда доносился шум воды; из щелей вулканической породы лезла давленка алого глинозема. Казалось, великан вскрыл гранитную кожу горного массива и выдавил наружу томатное нутро. Вдоль нашего пути выстроились циклопические природные скульптуры — каменные грибы, вигвамы, арки, колонны и колодцы.

Некоторое время, бешено жестикулируя, нас преследовали басмачи на низеньких седеньких лошадках. Однако шофер наш их будто не замечал.

Горные мосты густо охраняли военные, фотографировать их категорически запрещалось, и, по словам водителя, вместо фотографии можно запросто получить пулю.

В самом мрачном ущелье нам повстречался целый полк чертей. Рабочие из Судана, черные дети пустыни, замотанные тряпками по самую маковку, строят дорогу в Гималаях на высоте 4500 метров.

После долгого утомительного спуска на горизонте замаячила долина великого Инда. Природа постепенно оживала. Появились кусты и низенькие деревья, дорогу перебежал заяц, над головой кружили хищные птица. Минуя величественные монастыри и живописные руины, мы поняли, что находимся в таинственной стране Ладак.

Город Лех задвинут рекой в просторную котловину, окруженную горами. Над острыми крышами, на которых поселились золотые драконы, господствует гора Тсему. На склоне корнями в горную породу врос древний замок королей. Когда-то помимо королевской семьи здесь жили придворные, солдаты, судьи, чиновники, тюремщики, мастеровые. Город в городе. Дворец так хитро расположен на верхней полке города, что в какой точке ни окажись — увидишь его. Туда мы и решили наведаться ночью.

Мы постепенно осваиваемся на новом месте. Прохор бродит по кругу, вращая огромный молельный барабан. Красная дорожная пыль въелась в его одежду, поэтому кажется, что он облачился в монашескую тогу. Лаврентий обнаружил в лавке скульптуру дельфина на колесах. Предмет отделан бирюзой и весьма отдалено напоминает морское животное. Скорее змею, на которую наступил слон. Шошана мило воркует с бритыми наголо детишками. Очарованные беседой детишки приволакивают за уши мохнатого осла и усаживают Шошану верхом, точно белоликую богиню Сарасвати7. Богиня Шошана радостно смеется, и нам остается догонять ее бегом.

Когда стемнело, мы лежали на циновке в кабаке, оглохшие от воплей европейских туристов. Мы старались не заснуть, чтобы осуществить наш тайный план.

Забраться во дворец не составило труда. При свете луны мы проникли внутрь через отверстие древней уборной. Лаврентий застрял в дырке, однако совместными усилиями мы втащили его в замок. Говорят, лет десять назад в закрытый город пробрался английский турист. Он заблудился в лабиринте и по сей день в дальних пределах слышатся его стоны. Легко можно поверить в это. Минуя множество однообразных, нечем не примечательных помещений, попадаем в огромный зал, очертания которого тонут во мраке. Летучие мыши, потревоженные нашим вторжением, шуршат вокруг. Они похожи на лохмотья сгоревшей в костре бумаги, поднятые вверх порывом ветра.

Мы в нижней части дворца, когда-то здесь ржали кони в конюшнях, трубили слоны в стойлах, в висячих садах гуляли павлины и бесновались наряженные шутами макаки.

Над нами еще девять этажей. В верхней части замка жил сам король с многочисленной семьей и наложницами.

Старые половицы скрипят, наполняя пустое пространство могильным стоном. Кровь стынет в жилах. Я жмусь к Прохору, ко мне льнет Шошана. Лаврентий куда-то сгинул. Подталкивая друг друга, мы движемся вперед в полной темноте.

Я решился оторваться от моих товарищей и ползу наощупь в лабиринте комнат. Я уяснил одну вещь: в замке на самом деле нет этажей. Одна комната приподнята над другой, скажем, на метр. А следующая ниже на два. Хаос. Широкое пространство, до стен которого невозможно дотянуться руками, постепенно сужается и заканчивается узкой бойницей. Пытаюсь просунуть в проем голову и заглянуть в пропасть, над которой висит стена замка, но в щель пролезает только кулак. Я дважды провалился в подпол, сел на мышиный помет, вконец изодрал одежду и решил, что пора выбираться на волю. Не тут-то было. Любой выбранный мною путь заканчивался глухой стеной. Когда паника овладела мною и я открыл рот, чтобы заорать, кто-то схватил меня под руку. Это был Лаврентий. По лестнице без ступенек он вывел меня наверх, на крышу дворца. Здесь было холодно, выл ветер, из-под ног разбегались серые тени, небосвод пугал мириадами звезд. На обломках статуи, лишенной головы, прижавшись друг к другу, сидели испуганные Прохор и Шоша. Они сказали, что к ним приходил Ракшас8 и страшно ругался. Нам захотелось срочно эвакуироваться из замка. Словно горох из духовой трубки, мы сыпались из отверстия древнего клозета на землю. А приземлившись, упокоились бутылкой «Олд Монка» — одной на всех.

На следующий день мы решили, что пришло время выполнить последнюю и главную часть нашей программы — отметить наш общий день рождения. Мы придумали этот обряд и приехали в город Лех, чтобы исполнить его.

А вот и подходящее место — Шей, руины летней дачи королевской семьи. За величественными развалинами начинается огромное кладбище, состоящее из сотен гомп, в каждой из которых спит святой хубилган. Объясняю непосвященным: обычно просветленных граждан, хубилганов, поборовших череду перерождений, замуровывают в специальные часовни — гомпы. В итоге возникли целые города мертвых, состоящие из улиц с домами-часовнями, маленькими и большими, в соответствии со статусом перерожденцев.

За развалинами летней резиденции короля как раз и начинался город хубилганов.

На окраине священного города мы и расположились, используя как стол брошенную канистру. Шоша жарила на листе железа крупные тибетские пельмени, Прохор резал колбасу, приготовленную из мяса дзо. Лаврентий сидел на большом валуне, ожидая приглашения. На меня возложили самую трудную миссию — пригласить к нашему нехитрому застолью хубилганов. С этой целью я углубился в пески мертвого города.

Я блуждал среди безмолвных строений, некоторые из них были размером с трехэтажный дом. Кое-где земля треснула, из вскрытого разлома торчали отполированные ветром и солнцем кости.

Я увидел, что Прохор машет тлеющей головешкой, что означало — пора к столу. И тут из проема в земле вылез старик. Лицо его было бледным, движения неспешны. Я пошел к костру, и он следовал за мною. Старик вытащил из своей котомки всевозможные вещицы и раздал нам. Шошана получила накидку с изображением тигра, сотканную из тибетских тряпочек. Прохор — кружку из человеческого черепа. Мне же была подарена чудесная люлька, сделанная из берцовой кости.

Тихо собирались вокруг костра хубилганы. Мы бросили в огонь корни можжевельника и кусочки ароматных палочек, чтобы наши гости могли насладиться дымом курений. Конечно, хотелось похлопать их по плечам и спросить: ну, как там, на просторах тысяч миров? Однако похлопать не удалось. Их невесомые тела в свете огня струились словно желе, меняя очертания и искрясь нежным флуоресцентным светом. Наши удивительные гости молчали. А потом стало ясно — слов не надо. Мы знали: наш импровизированный банкет ненадолго отвлек святых гуру от неведомых смертным дел. И они этому рады. Костер догорел, стало холодно. Мы проснулись, встали с камней, отряхнули одежды и побрели в город. Я хлопал себя по карманам, тщетно пытаясь найти подаренную люльку. Прохор напрасно искал кружку. Шошана плыла по каменистой дороге, укутавшись в накидку с изображением тигра. Полоска заката алела на горизонте. И было хорошо.


1 Мэйн Базар (Main Bazaar) — самая оживленная часть Дели, сосредоточие отелей и рынков
2 Ганеша — один из наиболее известных и почитаемых индуистских богов, изоб­ражается с головой слона
3 «Олд Монк» — легендарный индийский ром
4 Каракорум — горный хребет на границе Кашмира и Китая
5 Хубилган — авторитетный лидер тибетского буддизма, постоянно перерождающийся с целью продолжить свою духовную работу
8 Ракшас — в индуистской мифологии злые демоны, поедающие плоть